ОЛЕГ АНДРЮЩЕНКО О ПРОИЗВОЛЕ СЛЕДОВАТЕЛЕЙ И ПРОКУРАТУРЫ ПЕТРОПАВЛОВСКА » Единая Медийная Площадка Демократических Сил Казахстана

ОЛЕГ АНДРЮЩЕНКО О ПРОИЗВОЛЕ СЛЕДОВАТЕЛЕЙ И ПРОКУРАТУРЫ ПЕТРОПАВЛОВСКА

Олег Андрющенко, мелкий предприниматель, находящийся уже второй год в заключении в СИЗО по сфабрикованному обвинению, написал статью о произволе следственных органов и властей, которые проводят чистку неугодных в Северном Казахстане. Мы публикуем его на своих ресурсах с целью информирования общественности о том произволе, который имеет место в Казахстане.

Находясь в тюрьме под следствием и под судом, наблюдая за происходящим у других «Сидельцев» я обнаружил устрашающие признаки развала государственности и атрофии управления в Казахстане.

С экрана телевизора, со страниц газет говорится одно, а на деле всё в точности наоборот.

К примеру новый президент 2 сентября 2019г. сделал громкие заявления, отражающие частично проблему в принятии решений судами и другими гос. органами. Сказал, что наконец-то презумпция невиновности должна начать действовать. Это заявление верно отчасти – презумпция невиновности в соответствии со ст.77 Конституции РК не действует уже давно – это наблюдается повсеместно. А чтобы она начала действовать, нужно не переписывать постоянно законы кидаясь из гуманизации в ужесточение и обратно, а в первую очередь следует заставить самих создателей и исполнителей следовать своим законам. Прокуратура, органы уголовного преследования, суды откровенно нарушают закон и потворствуют другим «смежным» структурам. Круговая порука в порочном треугольнике – следствие/прокуратура/суд – настолько извратила и девальвировала само понятие законности и правопорядка, что уже не замечает как скатывается в пропасть, создавая по ходу движения протестную массу.

Конкретно со мной и всеми окружающими меня людьми сейчас происходит нечто подобное. Нарушения банковской, коммерческой и налоговой тайны в нарушение всех законов ведут к отжатию бизнеса у предпринимателей. Все делается просто. Через налоговую отчетность под предлогом следственных действий определяются поставщики и покупатели. Затем производится выемка документов, где есть вся информация о том, где и что купить, что с этим сделать, и кому что продать. Соответственно вся цепочка экономических связей копируется, а предпринимателей держат под арестом, чтобы не смог помешать перехвату бизнеса. При это коррупционная составляющая у Департамента Государственных Доходов зашкаливает. Так еще 2018 году одного заместителя ДГД по СКО вынуждены были даже посадить. В 2019 году другого заместителя – Абатова – сослали в Кокшетау, изрядно облегчив его мошну. Кстати, именно Абатов Н.Т., будучи руководителем СЭР ДГД по СКО и инициировал ряд уголовных дел, фигурантом одного из которых я и являюсь. Я пересекался здесь в тюрьме с другими «клиентами» Абатова и они все озвучивали его ставку за свободу – 100000 долларов (сто тысяч долларов), звучавшую из его уст. На данный момент в специальном суде идёт суд и там подсудимые об этом заявляли открыто. Понятно, что доказать данный факт при нынешнем состоянии дел в правоохранительных органах невозможно. Для затравки – в 2018 году одного из подчиненных Абатова задержали. Понятно, что с таким другом как заместитель генерального прокурора Асылов, Абатову нечего опасаться. Но главное в этой истории то, что за откровенное нарушение сотрудников государственных органов журят или переводят в другой регион, а «простолюдинов» сажают по всей строгости правового беспредела, не удосуживаясь даже подкрепиться доказательствами. Сейчас главный стандарт в доказательствах – это наличие 3-х свидетельских показаний и экспертиза, плюс несколько бумажек для объема. Если в качестве свидетелей выступают, запуганные угрозами посадить, подсудимые – это верх мастерства. И не важно, что свидетельствуют они не о преступлении, а о каких-то далеких от сути вещах, главное, там речь идёт о подсудимом и о предположениях о возможности совершения им этого преступления. Не важно, что экспертиза не говорит о наличии доказательств виновности, а часто и указывает на невиновность – в любом случае это вина.
В 2018 году некий следователь ДВД СКО Аргын усадил под стражу трёх «экстремистов», заведя на них три уголовных дела. Люди отсидели по году в тюрьме и были оправданы. А что же Аргын? А он сейчас скрывается в КНБ и там, видимо, подобным образом ведет следствие – он же следователь.

Последние изменения УПК вывели за рамки закона использование так называемых статистов или конфидэнсов, т.е. имитаторов преступной деятельности, из ст.231 УПК исключен пункт 10 и исключена статья 251 УПК. В нашем деле было два статиста. Один откровенным образом провоцировал на преступления (множественное число) двух моих формальных подельников. В итоге провокация у них сорвалась, но все-таки послужило основой для уголовного дела, которое длится уже более девятнадцати месяцев, в суде оно уже более девяти месяцев. Вторым статистом выступил уже бывший руководитель СЭР ДГД по СКО Абатов Н.Т. Какую преступную он имитировал сейчас трудно понять, по всей видимости, по ст.146 УК РК «Пытки». У Когамова в комментариях к УПК ещё с 2008 года обещания изменить меру пресечения, обман и т.п. действия именно так и классифицируются к ст.112 УПК. Суть обоих действий статистов в ведении двух разных по сути линий разговора, когда одна говорит о вполне законных взаимоотношениях, а вторая подспудно склоняется к провоцированию по нарушению закона. Затем эти две линии смешиваются с исключением части разговоров и делается выборка, в которой создается впечатление одной лини разговора, направленной на преступную деятельность. Выдают такую подтасовку и фабрикацию деталей, такие мелочи как несоответствие временного периода в разговоре. К примеру речь была о декабре, а документы за другой период; или речь о двадцати миллионах, а документы на восемнадцать миллионов; или неизвестно откуда появившаяся необходимость кого-то ждать после отказа от преступных намерений, навязавшихся статистом. Есть поговорка – Чтобы испортить хорошую идею, её надо довести до абсурда. Отмена полезной, в нормальной в правовой системе, формы борьбы с криминалом говорит о слабости контроля государства за своими же исполнителями на местах – это явное поражение государственности. Статисты вместо внедрения в уголовную среду с целью изобличения преступников занимались провоцированием обывателей, ввергая их в уголовную среду. В итоге эти обычные люди, из-за желания сотрудников новых звезд на погоны, становятся фактическими врагами государства, а прокуратура и суды удобряют почву для роста протестного потенциала.

Служба экономических расследований переплюнула всех в своем стремлении к карьере и чужим деньгам. В нашем деле целых два статиста, три свидетеля-подсудимых и много экспертиз. По статистам я уже описал. Теперь магическая цифра 3 (три). Двух женщин в нашем уголовном деле притянули за уши и под угрозой взять под стражу в конце расследования перевели из разряда свидетелей в разряд подозреваемых, при этом заставили признать вину полностью. Когда же в суде был задан вопрос, а собственно в чём Ваша вина заключается и понимаете ли Вы суть состава вменяемых уголовных правонарушений, — они ничего не смогли пояснить. То есть бухгалтера, к которым периодически обращаются с просьбами сдать отчетность или распечатать пакет документов объявлены вне закона – это круче лайка под видео о беспредельной жадности. Про экспертизы можно сказать словами эксперта на допросе в суде, суть которых сводится к одной мысли – экспертиза будет доказательством только после того, как следствие докажет вину подозреваемых. Добавим к этому незаконность получения части документов, представленных на экспертизы, плюс существенные процессуальные нарушения при их назначении, плюс поставленные вопросы двусмысленным условием то есть в случае если следствие докажет, плюс выявленные факты получения документов для проведения экономической экспертизы после якобы предоставления этих документов эксперту, а на самом деле, этих документов еще нет, и еще много подобных плюсов, которые фактически указывают на минусы следствия. При этом, с этими же документами проводилась другая экспертиза – почерковедческая, что недопустимо в принципе.

Еще важная деталь в методике проведения досудебных расследований. С целью лишить подозреваемых возможности защищаться в ходе следствия, первая квалификация деяния не меняется до последнего дня следствия. В последний день следствия следователь меняет квалификацию, существенно расширяя обвинительную часть, и завершает следствие не давая ни единого шанса опровергнуть подозрения. В нашем случае первая квалификация говорила о провокации статиста. Походу дела регистрировались новые дела, присоединялись к первому, НО… нам об этом никто не сообщал, хотя по закону обязаны сообщать в течении двадцати четырех часов. Новой квалификации не проводилось и мы, соответственно, до последнего дня расследования не знали сути новых подозрений. Тем самым нас в принципе лишили права на защиту. Попытки жаловаться в областную прокуратуру ни к чему не привели. Оно и понятно, рассматривал жалобы Р.Альмишев – член команды Асылова, бывшего на тот момент прокурором СКО. Попытка вернуть дело на доследование была поддержана городским судом, но по протесту прокурора Мозгуновой нейтрализовано Областной коллегией по уголовным делам СКО. Прокурор Мозгунова уже была засвечена в процессе по другому делу, где ее фамилия стояла рядом с фамилией Асылова – громкое дело гаишника, адвокат Зенковский.

Так вот прокурор Мозгунова в нашем деле засветилась санкциями в отношении раскрытии банковской тайны, то есть она, будучи процессуальным прокурором вы нарушение ст.67ч.7 и ст.193 УПК РК санкционировала когда по закону таким правом не обладает, санкционировать может по УПК РК исключительно следственный суд. Напомню: процессуальный прокурор следит за законностью, а не нарушает закон в ходе досудебного расследования. Единственное появление прокурора Мозгуновой в главном судебном разбирательстве увенчалась ее речью о том, что она имела право санкционировать запросы следователя в банки в рамках досудебного расследования на основании закона «О банках и банковской деятельности», а в УПК РК в ст.193ч.1п.6 прокурор согласовывает или утверждает действия следователя и в статье 60 часть 7 УПК РК предусмотрено получение согласия прокурора и санкции суда. О какой законности может идти речь, если даже прокуроры, призванные следить за законностью, нарушают закон, работая по законам 2-3-х летней давности, давно потерявшие свою актуальность. Непонятно для кого придумываются новые законы и пишутся к ним умные комментарии, видимо для инвесторов, чтобы ввести их в заблуждение о состоянии правоохранительной системы Казахстана – другого объяснения у меня нет. Весь Казахстанский телеэфир и местная пресса забиты призывами к народу о вступлении в ряды предпринимателей с обещаниями о помощи, субсидий и льготных кредитов, а с Нового года еще и налоговыми каникулами. Но как только предприниматель встает на ноги и показывает устойчивую прибыль – к нему приходит служба экономических расследований, очередная мутация финансовой полиции. В итоге, успешный предприниматель оказывается в тюрьме либо на теплотрассе, а его работники становятся безработными. При этом новые хозяева когда то успешного бизнеса сводят дело на НЕТ, ничего не понимая в экономике.

Олег Андрющенко
шаблоны для dle 11.2
+1


Добавить комментарий

Оставить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив